Сразу пять стран заявили: яд южноамериканской лягушки — оружие, которым российские власти убили Алексея Навального. А что им грозит, если обвинение докажут? И докажут ли?
Что случилось?
14 февраля Великобритания, Германия, Нидерланды, Франция и Швеция заявили, что Алексей Навальный был отравлен в российской колонии смертельным токсином — эпибатидином. Они сослались на выводы своих национальных лабораторий. Одновременно эти страны призвали привлечь Россию к ответственности за нарушение двух международных соглашений:
- Конвенции о запрещении химического оружия (КЗХО);
- Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия (КБТО).
Дорогие читатели! Российские власти, похоже, решили окончательно сломать телеграм. Что делать? Срочно скачайте приложение «Медузы». Оно умеет обходить блокировки — VPN не нужен!
Заявления четырех стран были идентичными. Швеция добавила к общему тексту такой абзац:
Смерть Навального — это трагедия для его семьи и для России. Мы продолжим настаивать на принятии срочных мер, чтобы не позволить России использовать науку для создания угрозы всем нам.
You can read this story in English here.
А почему Россия, по мнению этих стран, нарушила сразу две конвенции? Яды что, одновременно считаются и химическим, и токсинным оружием?
Это сложный вопрос. Великобритания, Германия, Нидерланды, Франция и Швеция, очевидно, считают именно так. Представитель РФ в Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО), в свою очередь, заявил, что токсины, включая эпибатидин, должны регулироваться только КБТО.
А что об этом говорится в самих конвенциях?
Конвенция о запрещении биологического и токсинного оружия запрещает разрабатывать, производить и хранить:
- токсины, «которые не предназначены для профилактических, защитных или других мирных целей»;
- оружие или оборудование, предназначенные для использования таких токсинов «во враждебных целях или в вооруженных конфликтах».
То есть существование секретной государственной программы по производству яда для использования его в качестве оружия можно квалифицировать как нарушение КБТО.
Конвенция о запрещении химического оружия, в свою очередь, запрещает разрабатывать, производить, хранить и применять любые токсичные химикаты, которые могут вызвать летальный исход. Но делает несколько исключений из общего запрета. Например, для использования таких химикатов в мирных целях, в том числе в медицине и фармацевтике. То есть тут тоже важно целеполагание — был ли химикат специально разработан или произведен для убийства.
Бывший сотрудник Организации по запрещению химического оружия Марк-Михаэль Блум в интервью «Медузе» заявил, что формально любой токсичный химикат может подпадать под действие КЗХО. Но эпибатидин, по его мнению, не подходит на роль боевого отравляющего вещества для военных операций. Потому что производить его слишком сложно — и дорого.
Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении
Статья I
Каждое государство — участник настоящей Конвенции обязуется никогда, ни при каких обстоятельствах не разрабатывать, не производить, не накапливать, не приобретать каким-либо иным образом и не сохранять:
1) микробиологические или другие биологические агенты или токсины, каково бы то ни было их происхождение или метод производства, таких видов и в таких количествах, которые не предназначены для профилактических, защитных или других мирных целей;
2) оружие, оборудование или средства доставки, предназначенные для использования таких агентов или токсинов во враждебных целях или в вооруженных конфликтах.
Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении
Статья II. Определения и критерии
Для целей настоящей Конвенции:
1. «Химическое оружие» означает в совокупности или в отдельности следующее:
а) токсичные химикаты и их прекурсоры, за исключением тех случаев, когда они предназначены для целей, не запрещаемых по настоящей Конвенции, при том условии, что виды и количества соответствуют таким целям;
2. «Токсичный химикат» означает:
любой химикат, который за счет своего химического воздействия на жизненные процессы может вызвать летальный исход, временный инкапаситирующий эффект или причинить постоянный вред человеку или животным. Сюда относятся все такие химикаты, независимо от их происхождения или способа их производства и независимо от того, произведены ли они на объектах, в боеприпасах или где-либо еще.
Выходит, «химическая» конвенция запрещает применять яды, а «токсинная» — нет?
Нет, КБТО тоже запрещает, хотя это и неочевидно. В тексте самой конвенции нет явного запрета на применение токсинов в качестве оружия. Но обзорные конференции стран-участниц КБТО решили, что по существу документ подразумевает такой запрет. Так это было сформулировано, например, в финальной декларации четвертой обзорной конференции в 1996 году:
Статья I
3. Конференция вновь подтверждает, что применение государствами-участниками любым образом и при любых обстоятельствах микробиологических или других биологических агентов или токсинов, которое несовместимо с профилактическими, защитными или иными мирными целями, фактически является нарушением статьи I Конвенции.
Статья IV
7. Конференция вновь подтверждает, что при любых обстоятельствах применение бактериологического (биологического) и токсинного оружия фактически запрещено Конвенцией.
То есть европейские страны считают, что Россия обзавелась этим ядом специально для убийств?
Судя по всему, да. Мы не знаем, есть ли у них какие-то другие доказательства, кроме результатов исследования биоматериалов Навального. Вроде разведданных о существовании в России секретной программы по производству эпибатидина.
Мы еще можем узнать об обвинениях больше, если Великобритания, Германия, Нидерланды, Франция или Швеция попробуют инициировать расследование в рамках Конвенции о запрещении биологического и токсинного оружия.
Каким образом?
Обратившись с жалобой в Совет безопасности ООН. В такой жалобе должны быть приведены «все возможные доказательства, подтверждающие ее обоснованность». После этого Совбез может инициировать свое расследование.
Других механизмов привлечения нарушителя к ответственности в рамках КБТО не существует.
Статья VI
1. Любое государство — участник настоящей Конвенции, которое констатирует, что какое-либо другое государство-участник действует в нарушение обязательств, вытекающих из положений Конвенции, может подать жалобу в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Такая жалоба должна содержать все возможные доказательства, подтверждающие ее обоснованность, и просьбу о ее рассмотрении Советом Безопасности.
2. Каждое государство — участник настоящей Конвенции обязуется сотрудничать в проведении любых расследований, которые могут быть предприняты Советом Безопасности в соответствии с положениями Устава Организации Объединенных Наций на основании жалобы, полученной Советом. Совет Безопасности информирует о результатах расследования государств — участников Конвенции.
Разве Россия не заблокирует такую жалобу?
Наверняка заблокирует, воспользовавшись своим правом вето в Совбезе. Но при этом она получит в свое распоряжение все доказательства, собранные европейскими государствами. А российские власти не скрывают такого желания:
- в день публикации совместного заявления европейских стран представитель МИД РФ Мария Захарова сообщила: «Будут результаты анализов, будут формулы веществ — будет и комментарий»;
- постоянный представитель РФ при Организации по запрещению химического оружия Владимир Тарабрин тоже заявил о готовности «к предметному экспертному разговору с фактами на руках».
Возможно, именно поэтому в заявлении пяти стран упоминаются только конкретные действия, касающиеся нарушения Конвенции о запрещении химического оружия.
«Медуза» запросила дополнительные комментарии в министерствах иностранных дел нескольких стран, выпустивших заявление. На момент публикации этого материала ответ поступил лишь от представителя МИД Нидерландов. В ведомстве не стали комментировать свои «потенциальные будущие шаги».
А какие шаги эти страны уже предприняли?
Постоянные представители пяти стран обратились к генеральному директору Организации по запрещению химического оружия, «чтобы проинформировать его о нарушении Россией Конвенции по химическому оружию».
Судя по всему, это не был официальный запрос в рамках 9-й статьи КЗХО. Она позволяет запустить сложную процедуру, которая может завершиться проведением инспекции конкретного объекта на территории потенциального нарушителя. Проверяемое государство обязано предоставить такой доступ. Но этот инструмент пока ни разу не использовался.
По мнению Марка-Михаэля Блума, такая инспекция была бы неэффективной. Потому что эпибатидин, скорее всего, был синтезирован в обычной химической лаборатории. И спрятать там все следы до приезда инспекции ОЗХО будет довольно легко.
Такая инспекция — это единственный способ установить нарушение?
Нет. Технический секретариат ОЗХО может установить факт применения конкретного вещества. Так уже было в деле об отравлении Скрипалей в 2018 году и Навального в 2020-м.
В обоих случаях технический секретариат ОЗХО подтвердил, что отравители использовали «Новичок». Но формально не атрибутировал Россию как нарушителя конвенции.
А чем закончились предыдущие расследования?
На самом деле, почти ничем. Даже если Россию формально признали бы нарушителем конвенции, конкретные меры против нее могла принимать конференция всех государств-участников. Например, ограничить или приостановить права нарушителя, а «в особо серьезных случаях» — обратиться к Генеральной ассамблее или в Совбез ООН. Реальные меры по принуждению может принимать только последняя инстанция, а у России там есть право вето.
Единственное, чего лишилась Москва, — места в исполнительном совете ОЗХО. Но это произошло только в 2023 году — после нападения на Украину. Россия пыталась вернуться в исполнительный совет в 2024 и 2025 годах, но не набирала проходного количества голосов на выборах.
Денис Дмитриев